Что можно сказать о ходе и результатах его расследования спустя пять лет после гибели первого президента АО “ДАНКО”? Что известно о судебной перспективе этого уголовного дела?
Минуло пять лет, как с нами нет Александра Васильевича Момота. День его гибели - 16 мая 1996 года - острой, не проходящей болью отозвался в сердцах тех, кому Александр был дорог, навсегда стал днем их общей памяти и общего горя. И таких людей в Донецке и других городах немало.
Создатель и первый президент известного своими достижениями Донецкого акционерного научно-коммерческого общества - ДАНКО был личностью выдающейся, масштабы талантов и потенциальных возможностей которой не все понимают и сегодня. Можно много писать о его умении разбираться в людях, располагать их к себе, сплачивать вокруг организованного Дела, находить оригинальные решения возможных проблем и добиваться достижения высоких целей.
Заметим лишь, что сказано и написано об этом непростительно мало. Может, разобраться как следует действительно непросто, а, может, время еще не пришло - “большое видится на расстоянии”. Хотя, с другой стороны, если расстояние слишком велико и все растет, то и выдающееся сложно бывает различить - уходят люди, а с ними и память о событиях и судьбах.(”Чего не умаляет губительное время” - Гораций). Последнее относится не только к судьбам отдельных людей и их начинаниям, а и к историям дел уголовных.
Нельзя сказать, что расследование явно заказного убийства Александра Момота все пять лет находилось в эпицентре общественного внимания, которое побуждало бы руководителей правоохранительных структур давать информацию “для прессы” о поисках убийц и заказчиков преступления. Были и есть в Украине да и в самом Донецке более “нашумевшие” дела, которые будоражили и будоражат воображение многих. Тот же взрыв на стадионе “Шахтер” во время футбольного матча 15 октября 1995 года, лишивший жизни шестерых человек, среди которых был директор фирмы “Люкс”, президент ФК “Шахтер” 42-летний Ахать Брагин. Или свинцовый шквал на летном поле Донецкого аэропорта 3 ноября 1996 года, повлекший гибель народного депутата Украины Евгения Щербаня и еще трех людей, волею случая оказавшихся рядом с ним.
Об этих масштабных преступления сразу сообщили все печатные и электронные СМИ страны, а потом регулярно о них вспоминали, в Донецк - проконтролировать начало расследования - специально приезжали Генеральный прокурор Украины и Министр внутренних дел.
После гибели Александра Момота наш город не посетили столь высокие гости. Президента АО “ДАНКО” лишили жизни тише, но это не значит, что менее продумано и дерзко. Просто сделать это было легче - ни охраны, ни мер предосторожности, свойственных бизнесменам такого уровня - Александр слыл фаталистом. Впрочем, судя по ликвидации А. Брагина и Е. Щербаня, любые превентивные меры мало что значат, если запущен смертоносный механизм и подключены профессионалы кровавого ремесла. А именно из таких, как выяснилось позднее, и были наемники, взявшиеся за ликвидацию первого президента “ДАНКО”, одного из основателей “Индустриального союза Донбасса”.
16 мая 1996 года: как это было. (Глазами очевидцев)
В тот вечер, как это нередко случалось, Александр задержался по делам, и домой возвращался довольно поздно - после 21.30, “Джип” с президентом “ДАНКО” и его водителем заехал во двор дома, где жил А.В. Момот, единственно возможным путем - с улицы Кобозева, мимо двух корпусов технического университета. Автомобиль остановился напротив подъезда и водитель направился к дверям - открывать кодовый замок. Александр вышел следом, но немного замешкался у “Джипа”. И тут из темноты появился неизвестный. Очевидцы услышали два хлопка, после которых водитель упал. И пистолет тут же обратился к основной, приговоренной кем-то жертве. Александр пытался спастись, но его бег был прерван несколькими выстрелами - он упал. После этого последовал контрольный. И убийцы сразу скрылись. Люди видели двух парней, сбегавших вниз по ступеням, от корпуса техуниверситета - они направились на бульвар Пушкина.
Все произошло мгновенно - на непосредственное исполнение смертельного замысла понадобилось около двух минут. Было темно, очевидцев мало, показания их - противоречивы. Сотрудники милиции не могли даже составить фотороботы преступников.
Поиск преступников и мотивов
Работа сыщиков, криминалистов, экспертов и следователей на месте происшествия и вокруг него ощутимых результатов не принесла. Пули, поразившие Александра и его водителя и изъятые ведущими расследование, были выпущены предположительно из пистолета иностранного производства - типа “беретты” или “браунинга”. Но оружия и не нашли - преступники унесли его с собой, а не выбросили по пути, как это делают нередко, избавляясь от громоздких автоматов или снайперских винтовок. Каких-либо следов или перспективных “зацепок” на месте убийства обнаружить не удалось. Показания очевидцев преступления и свидетелей по делу также не дали перспективной информации для поиска.
А когда не удается раскрыть преступление такого рода “по горячим следам” или хотя бы добыть реальную информацию об исполнителях, строить расследование приходится лишь на косвенных уликах, анализе возможных мотивов преступления. На этом поначалу и строились основные версии следствия по факту гибели президента АО “ДАНКО”.
Круг их в общем-то всегда типичен и ограничен, как и набор вероятных причин злого умысла. В случаях подобных заказных убийств обычно разрабатываются такие версии: устранение сильного конкурента в той сфере рынка и производства, где успешно действовал объект покушения; заказчик убийства намеревался усилить собственное влияние в экономических и властных структурах, которые контролировал конкурент; параллельно - акция устрашения компаньонов жертвы - чтоб оставили сферу, которую контролировал убитый; акция должника, не желавшего возвращать крупную сумму; личные мотивы (месть, конфликт на бытовой почве и т.п.)
Словом, при отсутствии прямых улик поиск ведется по принципу древних римлян: “Cui prodest? Cui bono? (Кому выгодно? Кому на пользу?) Аналитические выкладки по этому принципу могут вывести на след вероятного заказчика. Но, располагая лишь такими выкладками, доказать его вину и причастность почти невозможно.
Сразу после гибели А.В. Момота и позже следователи и оперативники, а также журналисты некоторых изданий рассматривали в качестве основных версии, касающиеся передела сфер влияния на рынке газа и металла (не исключая, впрочем, и остальные из названных выше). Эти предположения имели веские основания.
С начала 1996 года в прессе не раз отмечалось, что Донецкая область - единственная в Украине, которая во многом благодаря стараниям тогдашнего ее губернатора В.П. Щербаня ведет расчеты за поставленный газ напрямую, через собственную структуру - корпорацию “Индустриальный Союз Донбасса”, а не через “Единые энергетические системы Украины” (ЕЭСУ), как все остальные. Понятно, что при энергоемкости предприятий нашего промышленного региона (более 20 процентов потребления Украины) контроль над “газовыми деньгами” был желанным. И тогдашний премьер П. Лазаренко, покровительствовавший “своим днепропетровским” ЕЭСУ, явно не хотел отдавать Донецку на откуп столь лакомый кусок.
Бывший губернатор Днепропетровской области, занимавший затем пост первого вице-премьера, в апреле 1996 года сменил на посту руководителя правительства Е. Марчука. И сразу принялся “закручивать гайки”, расставляя на ключевых государственных постах, в первую очередь в контролирующих и силовых структурах, своих людей. А еще Павел Иванович неустанно разбирался: “Куда уходят наши деньги?”, старался взять под свой, правительственный контроль движение всех значительных денежных потоков в Украине. Тогда считалось, что новый молодой и энергичный премьер “наводит порядок в стране”.
Но, после смещения хваткого премьера, в годах 1998-99-м, мы, как остроумно пел незабвенный Александр Галич, “узнали всю правду про него”. Не для державы, как оказалось, старался Павел Иванович, а исключительно для себя. И одной из сфер его интересов были деньги, поступающие за энергоносители, - самые крупные оборотные средства в стране. Их старался прибрать к рукам.
А президент “ДАНКО”, являвшийся параллельно одним из создателей “Индустриального Союза Донбасса”, по словам людей компетентных, разработал и внедрил такую умную схему расчетов, что отобрать “газовые деньги” у Донбасса было не так-то просто даже всесильному тогда премьеру. И, вероятно, человека, изобретательный интеллект и организаторский талант которого с каждым месяцем все больше способствовали укреплению нашего региона, просто решили убрать.
В мае-июне 1996 года никто еще прямо не утверждал, что Лазаренко как-то причастен к убийству Александра Момота (официальное заявление об этом прозвучало лишь через четыре с лишним года). Но о том, что в этом преступлении просматривается “днепропетровский след”, говорилось и писалось немало с самого начала.
Проверяли ведущие уголовное расследование версию и о том, что уход Момота из “газовой сферы” и вообще с ключевых позиций в экономике Донбасса был выгоден кому-то в регионе. Назывались даже фирмы и люди, стоящие за ними. Но ни эту версию, ни “днепропетровский след” документально и доказательно не удалось ни подтвердить, ни опровергнуть.
Что касается сфер передела влияния на рынке металла, то здесь вроде бы имелись недовольные тем, что “ДАНКО” приобрело контрольный пакет акций и стало фактическим собственником ОАО “Енакиевский металлургический завод”. В этой версии логики было меньше, чем в любой из двух предыдущих. Сделка по заводу состоялась, контрольный пакет акций предприятия (кстати, старейшего в области среди подобных, на тот момент безнадежно убыточного, остро нуждающегося в реконструкции) был не у Александра Момота лично, а у АО “ДАНКО” и пути назад как бы не было…
Хотя, с другой стороны, тот, кого не устраивал новый собственник, мог рассуждать так: не будет Александра Момота, его преемники могут не справиться с осуществлением его замыслов, вынуждены будут продать предприятие. Забегая вперед, скажем, что эти возможные расчеты не оправдались. А то, что заказчик преступления - лицо, желавшее получить ЕМЗ в свою собственность и потому организовавшее убийство руководителя фирмы - владельца, также осталось лишь предположением.
Еще меньше нашлось доказательных аргументов в пользу других версий. Следователи старались, но дело все равно ушло в архив.
До конца 1998 года дело по факту убийства А.В. Момота находилось поочередно в производстве у пяти следователей. “По горячим следам”, первые две недели, им занимались сотрудники Ворошиловской районной и Донецкой городской прокуратур. А в начале июня 1996 года дело поступило в следственный отдел областной прокуратуры.
Сотрудник, который здесь сразу принял его, недолго вел расследование, а вскоре передал своему коллеге, недавно переведенному из районной прокуратуры. Вот этот, четвертый по счету, следователь занимался исключительно этим заказным убийством почти год.
После него, с лета 1997 года, дело А.В. Момота перешло к очередному, пятому следователю. У последнего в производстве было одновременно несколько ответственных дел, но и про то, о котором мы пишем, он будто не забывал. Уточнял добытую предшественниками информацию, пытался сделать свои наработки, давал отдельные поручения помощнику из райпрокуратуры и оперативнику из райотдела милиции. Поручений было немного, как и возможностей активизировать расследование - все, что можно было установить следственным путем, к концу 1998 года было установлено и проверено. И дело, по сложившейся практике, отправили в архив Ворошиловской райпрокуратуры, в которой оно и возбуждалось 17 мая 1996 года, по месту совершения преступления.
Что конкретно успел и сумел каждый из пяти сотрудников, отвечавших за расследование, нам неизвестно. Да это, наверное, в данном случае и не важно. Важен общий результат. А он был таким. Собранные материалы уместились в четырех томах уголовного дела. Это немало, учитывая, что расследовался всего один эпизод, причем исходный материал был скудным и дело так и осталось “фактовым” (возбужденным и расследовавшимся по факту преступления) - ни обвиняемых, ни даже конкретных подозреваемых по нему не было.
Но сказать, что в архив ушел типичный, безнадежный “глухарь”, тоже нельзя. Все-таки следователи и сыщики добыли немало перспективной информации, которая позже пригодилась. Им удалось подробно воссоздать картину преступления, выяснить приметы и примерный возраст убийц, во что они были одеты и как вели себя, пути и характер отхода преступников. Все это, как говорится, не мелочи, а детали. Они помогают в розыске, закреплении показаний после задержания подозреваемых.
С той же целью, а также для определения возможных организаторов и заказчиков убийства, ведущие расследование установили: когда и с кем встречался Александр Васильевич в дни, предшествовавшие преступлению, с кем и о чем беседовал лично и по телефону (анализировалась распечатка входящих и исходящих звонков на его номера), что подозрительного наблюдали люди, общавшиеся с Момотом в его последние дни и часы.
Чтоб установить: каковы же все-таки мотивы убийства, - изучалась деятельность “ДАНКО” и “ИСД”, заключавшиеся сделки, отслеживались действия возможных конкурентов и недоброжелателей.
Все эти оперативные и следственные действия были задокументированы, собраны в уголовном и оперативно-розыскном делах и ждали своего часа. И этот час настал.
Заявление зама Генпрокурора и объединение дел
1, 2 и 3 июня 2000 года по каналам украинского телевидения (программы “ТСН”, “Подробности - Интер” и “УТН”) транслировались выдержки видеозаписи с брифингов заместителя Генпрокурора Украины Н. Обихода, курирующего расследование особо важных, резонансных дел. Николай Сергеевич тогда впервые официально объявил, что П. Лазаренко, пребывающий в США, обвиняется в ряде заказных убийств из корыстных побуждений, в связи с этим 30 мая 2000 года в отношении экс-премьера Генпрокуратура возбудила еще одно уголовное дело.
По данным следствия, на счету преступной группировки, член которой задержан, - 8 эпизодов заказных убийств. Большинство из них организованы по указанию П. Лазаренко. Их жертвы - Е. Щербань и А. Брагин (их имена Н. Обиход уже называл в конце мая в качестве пострадавших от злого умысла Лазаренко), а также известный предприниматель Александр Момот, братья Богдановы, имевшие отношение к фирме “Люкс” (учреждалась А. Брагиным - Ю.Д., С.К.) и другие.
Так имя первого президента “ДАНКО” было впервые названо - официально и публично - в ряде пострадавших от той же преступной группировки, что и А. Брагин и Е. Щербань (до этого оно помещалось особняком).
Далее заместитель Генпрокурора сказал о том, что дает основания объединить личность Лазаренко и состоявшиеся расстрелы на заказ (большинство из них, заметим, в Донецке). Доказаны личные встречи экс-премьера и близких ему людей с руководителем группировки, специализировавшейся на таких преступлениях (встречи эти проходили за рубежом Украины), и факты денежных переводов на счета киллеров - это делали люди из окружения Лазаренко. По данным экспертов, киллерская операция такого рода, как ликвидация нардепа в Донецком аэропорту, оценивается в сумму, превышающую миллион долларов.
В преступную группировку, с которой имел дело Лазаренко, входило, по словам Н. Обихода, свыше 20-ти человек, более половины из которых уже на том свете. Киллеры и их пособники жили по волчьим законам и после каждого злодеяния становились нежелательными свидетелями как друг для друга, так и для организаторов преступной акции.
Как же новые обстоятельства, о которых сказал Н. Обиход, сказались на расследовании дела А.В. Момота?
Нам известно, что примерно 20 мая 2000 года это дело изъяли из архива райпрокуратуры и возобновили работу по нему. Его принял к своему производству старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры и, учитывая общих исполнителей, а, возможно, и заказчиков, объединил с делами по убийствам А. Брагина, Е. Щербаня, братьев Якова и Артура Богдановых. (Кстати, о том, что расследование “дела Момота” требует уровня Генеральной, а не областной или городской прокуратуры, специалисты говорили с первых дней после этого преступления).
Тогда же, после 20 мая 2000 года, “киллера из России”, о котором говорил Н. Обиход, члены следственно-оперативной бригады Генпрокуратуры и МВД привозили в Донецк для воспроизведения событий и обстоятельств преступлений. Много знающий очевидец и участник преступлений “с сопровождающими лицами” побывал в Донецком аэропорту, на стадионе “Шахтер”, у кафе “Театрального” и в других местах резонансных заказных убийств. После этого некоторые существенные детали совершенного убийцами-профессионалами стали яснее.
Побывали командированные из Киева следователи и сыщики с важным обвиняемым и в том дворе по проспекту 25-летия РККА, рядом с бульваром Пушкина, где 16 мая 1996 года в 21.50 оборвалась жизнь первого президента “ДАНКО”. Заезжий киллер показал и рассказал о том, как готовилось и осуществлялось это злодеяние, сообщил многие важные детали и подробности, которые были задокументированы и зафиксированы соответствующими методами на месте преступления.
К изложению событий их участником мы еще вернемся, а пока сообщим: что нам известно о нем самом.
Помощник из Москвы, который в Донецке был “на подхвате”
Его фамилия уже называлась недавно в одной из донецких газет как подозреваемого в убийстве Е. Щербаня и участника подготовки взрыва на стадионе “Шахтер”. Там же говорилось, что он - из Москвы. Но и в этой публикации приводятся слова известного киевского адвоката, защищающего интересы москвича, о том, что “вину его еще нужно доказать” и в деле подопечного еще очень много “белых пятен”. А потому назовем единственного, судя по всему, обвиняемого, который находится в распоряжении следствия, пока просто “Вадимом Б.”
По нашим данным, Вадиму сейчас около 27 лет (в мае 96-го, значит, было 22), постоянной работы не имел. Он говорит, что в Донецк приезжал по поручению своего московского “шефа” (лидера банды), которого сейчас уже нет в живых. Сам вроде бы корыстных мотивов не имел - просто старался угодить “шефу”, которому многим обязан. В ходе ликвидаций играл, по собственному утверждению, второстепенную роль. Если и был стрелком, то не основным. Как указывается в упомянутой газете со ссылкой на сотрудников украинской Генпрокуратуры и киевского адвоката Вадима Дмитрия Поезда, задержали его сотрудники ГУБОП МВД России. Произошло это в Москве 16 мая 2000 года (ровно через 4 года - день в день! - после гибели А. Момота). Задержанного лишили водительских прав, допросили и отпустили. На следующий день Б. пригласили в отделение милиции - забрать права. И опять допросили. Своей жене Марии Вадим пообещал, что скоро вернется. Но голос мужа та услышала только через десять дней - Б. звонил из Генпрокуратуры Украины…
Получается, что Вадима просто похитили и тайно вывезли из Москвы в Киев. Мария приехала в столицу Украины и там от адвоката мужа узнала, что Б. обвиняется в покушении на народного депутата Украины Е. Щербаня, совершенном в 1996 году в аэропорту Донецка. По версии украинских следователей, Б. является одним из пяти киллеров (до сих пор считалось, что в аэропорту стреляли двое, а один - поджидал их поблизости в “Жигулях” - Ю.Д., С.К.), совершивших убийство нардепа.
Обвиняемый в участии в заказных убийствах, Вадим в сентябре 2000 года отдал жене заявление на имя прокурора Москвы, в котором указывает, что его из России в Украину вывезли обманным путем. В Генпрокуратуре Украины он написал явку с повинной, однако, как утверждает, сделал это под давлением следователей. (Вроде кто-то из подозреваемых поступает иначе - Ю.Д., С.К.)
В публикации говорится, что Генеральной прокуратурой России заведено уголовное дело по факту похищения гражданина России Вадима Б. Хотя сам факт его насильственного вывоза еще не доказан и делать окончательные выводы о незаконной экстрадиции рано. А поскольку обвиняется Вадим Б. в организации нескольких заказных убийств, то все вопросы, касающиеся его, будут решаться совместно украинскими и российскими правоохранительными органами на самом высоком уровне.
Понятно, что в столь неопределенной ситуации, если она действительно такова, могут возникнуть проблемы с завершением следствия и передачей дела в суд. Хотя, скажем, по имеющимся у нас сведениям, показания Вадима Б., полученные по делу об убийстве Александра Момота, вполне согласуются с объективными данными, добытыми в ходе следствия задолго до задержания “москвича”.
16 мая 1996 года: как это было. (Со слов одного из киллеров)
Приводим в изложении выдержки из рассказанного Вадимом Б., опуская жестокие подробности, а также детали, представляющие тайну следствия.
Готовилось покушение, как всегда в таких случаях, загодя. Сначала привлеченные к организации убийства определили место: где это удобнее сделать. Изучили распорядок дня, маршруты следования Александра и решили: вечером у дома. Так как охрана не наблюдалась, посчитали, что двух стрелков будет достаточно.
Исполнители (”дончанин” и “москвич”) мимоходом, чтоб не привлекать внимания, осмотрели двор, наметили пути подхода к жертве и отхода после совершения задуманного. Спланировали саму операцию, определили - что понадобится для ее проведения: пистолеты с глушителями и полностью снаряженными обоймами, угнанный автомобиль - чтоб подвез поближе к месту события и быстро увез потом; средства связи - с теми, кто отслеживал передвижение “объекта” и с водителем используемого в “операции” транспортного средства - оно не должно было “маячить” близ места происшествия, а появиться за минуту-другую до того, как киллеры вернутся на бульвар Пушкина.
В условленное место в начале бульвара исполнители прибыли примерно за час до приезда Александра. Они знали: где он, и ожидали - когда выедет домой.
Наконец, по рации поступил сигнал: едет. Двое не спеша двинулись к ступеням, ведущим к корпусу техуниверситета. Мимо них проехал “Джип”, что вез Александра Васильевича домой, и киллеры чуть ускорили шаг. Было уже темно и пара с пистолетами укрылась за кустами близ дворовых хозяйственных построек.
“Джип” затормозил метрах в пятнадцати от них. К нему, как и договаривались, направился “дончанин” - Вадим блокировал пути возможного отхода жертвы.
Основной исполнитель в начале выстрелил дважды по водителю Александра, что уже подошел к дверям подъезда. Тот упал и тогда “дончанин” направил пистолет на президента “ДАНКО”, что находился рядом, наверное, даже не успев еще понять: что происходит? Когда Александр побежал, он был уже ранен, вслед ему стреляли уже оба киллера. Момот упал, пробежав чуть больше десятка метров. Контрольный выстрел произвел “дончанин”, после чего оба киллера двинулись вниз по ступеням, по которым за пять минут до этого поднимались. В условленном месте бульвара их уже ожидали “Жигули”…
Несколько слов об основном исполнители замысла, скрытого нами под псевдонимом “дончанин”. Это был 26-летний боевик, близкий к группировке Е. Кушнира. До ухода в организованную преступность около двух лет служил в милицейском спецподразделении. Фамилия его известна, “Дело и права” называло ее в одной из публикаций цикла “Кровавый счет”. “Дончанина” убили в конце 1997 года при загадочных обстоятельствах.
Исполнители ясны, а вот организаторы и заказчики…
И по организации взрыва на стадионе “Шахтер”, и по убийствам Е. Щербаня и одного из братьев Богдановых Вадим Б. из Москвы имел дело в Донецке с боевиками из группировки Е. Кушнира - А. Рябина. (”ДиП” неоднократно рассказывало о них в своих публикациях). И, как оказалось, при покушении на президента “ДАНКО” - тоже.
Можно полагать, что это и есть та самая группа, возникшая “во время криминальных разборок в Донецком регионе в 1993-95 годах и отличавшаяся большой “текучестью кадров”, поскольку ее участников частенько “убирали” как нежелательных свидетелей”. Так охарактеризовал ОПГ Н. Обиход на одном из брифингов в мае 2000 года. В группе, отметил заместитель Генпрокурора, было два лидера, которых уже нет в живых. (Рябин был убит 31 октября 1997 года, Кушнир погиб 2 мая 98-го).
Понятно, что члены группировки и их помощник из Москвы - исполнители, лидеров группировки можно считать в ряде случае организаторами. И по ним у следователя, как говорил Н. Обиход, собрано достаточно фактов и доказательств.
Сложнее с заказчиком (или заказчиками?) После двух июньских прошлого года заявлений о том, что в этой роли выступил П. Лазаренко, больше представители Генпрокуратуры к этой теме публично не обращались. То ли нечего добавить, то ли нечем доказать в суде?
Скажем от себя, что при своих непоколебимом оптимизме и безоглядной целеустремленности Александр Васильевич явно чувствовал, откуда угрожает опасность. В середине марта 1996 года президент “ДАНКО”, обсуждая с одним из авторов настоящего очерка концепцию только начавшей выходить газеты “Дело и право”, предложил:
- Давай расскажем о ситуации на газовом рынке Украины и региона. Ведь есть силы, в том числе и в России, которые хотят этот рынок подмять под себя, использовать непростое положение с расчетами за газ в своих интересах.
Тема, безусловно, была интересной, но очень масштабной, требовавшей глубокого знания предмета, компетентного экономического анализа. И когда журналист сказал об этом, Александр обнадежил: все данные у него есть, поможет в подготовке материала и заместитель главы обгосадминистрации, курирующий топливно-энергетический комплекс.
В начале апреля автор этих строк напомнил президенту “ДАНКО” о недавнем разговоре, чтоб узнать: когда сможем приступить к подготовке публикации. А. Момот тогда ответил, что тема слишком острая и опасная. Вот и Александра Шведченко убили недавно (28 марта - С. К.). Лучше повременить.
Я сказал тогда, что наша газета как раз готовит материал о гибели президента украинского представительства “Итеры”. А. Момот проявил к этому самый живой интерес, спросил: в чем мы видим причины организованного убийства Шведченко? И сказал: чтобы браться за такую тему, нужно обладать незаурядной журналистской смелостью. Это прозвучало не только как похвала, но и как оценка опасности “газовой темы”. И запомнилось…
Прокурор-криминалист рассказывал, как после гибели А. Момота они осматривали его кабинет в АО “ДАНКО”. На рабочем столе обратили внимание на газету “Дело и право” N 3. Она была раскрыта на 6-й странице со статьей “За что убили Александра Шведченко?”
Александр Момот, наверное, знал: откуда может последовать удар. Но, очевидно, не предполагал, что это произойдет так скоро.
Кстати, в конце мая 1996 года, примерно через неделю после гибели президента “ДАНКО”, в Донецк приезжали следователи из прокуратуры г. Киева, у которых было в производстве дело по ликвидации руководителя украинского представительства газовой “Итеры”. Киевляне пытались разобраться: что общего между убийствами двух Александров - Момота и Шведченко? В возможных мотивах заказчиков, в почерке исполнителелей. Насколько им это удалось, мы не знаем.
Хочется верить, что следователи, нащупавшие связь, по крайней мере, между пятью заказными убийствами в Донецке (а, говорят, что у этой следственной группы в производстве и убийство бывшего председателя Нацбанка Украины, нардепа Вадима Гетьмана, другие не менее резонансные преступления) смогут проследить замысел бандитов и их нанимателей - от зарождения и оформления до исполнения. И представят свои доказательные наработки в суд.
Когда же суд? И кого будут судить?
Поскольку дела по убийствам А. Момота, Е. Щербаня и другие объединены, то можно говорить об общей перспективе передачи одного большого уголовного дела в суд. Тем более, что исполнители, организаторы и даже заказчик всех этих преступлений, как утверждали Н. Обиход, а также Ю. Кравченко в бытность министром внутренних дел - одни и те же.
Юрий Федорович много раз высказывался и о видимой судебной перспективе дела по убийству Е. Щербаня (а, значит, теперь и А. Момота). Самое свежее из таких заявлений на нашей памяти было сделано в Донецке в середине октября минувшего года, на брифинге после встречи министров внутренних дел Украины и России. Тогда Ю. Кравченко сказал, что прокуратура завершает расследование, дело будет рассмотрено в суде. Вскоре и один из руководителей Генпрокуратуры на брифинге подтвердил: да, дело по убийству Е. Щербаня и других может уйти в суд в конце 2000-го или начале 2001-го года.
С тех пор минуло более полугода и сроков передачи дела в суд никто не называет. Видно, и впрямь есть проблемы с завершением расследования.
Доводилось слышать, что дело это, и без того охватывающее около десятка нашумевших преступлений 1995-97 годов, разрослось еще больше - за счет включения в него организации убийства Вадима Гетьмана и кого-то еще. Но так это уголовное дело может расти до бесконечности - жизнь не стоит на месте и преступлений, к сожалению, совершено и совершается немало. И между некоторыми прослеживается связь.
А, главное, непонятно, кто в конце концов может предстать перед судом. Единственный оставшийся в живых юный в 1995-96-м годах киллер, доставленный из Москвы полулегально? Но вряд ли его роль в организации и осуществлении преступных замыслов была столь значительна, чтоб он смог прояснить многие вопросы об организаторах и заказчиках. И если Вадим Б. доставлен из России в Украину лишь во второй половине мая 2000-го, то с кем следователи и сыщики работали до той поры? Ведь заявления о том, что убийство Е. Щербаня раскрыто, арестованы подозреваемые, известен заказчик, который находится за пределами Украины, делались руководителями милиции и прокуратуры, начиная с апреля 1997 года.
Словом, вопросов по всем резонансным делам, объединенным в одно, по- прежнему слишком много. И главные из них: каковы реальная перспектива и сроки направления дела в суд? И кто там выступит в роли обвиняемых?
Понятно, что многим конкретным ответам мешает “тайна следствия”. И такая секретность, наверное, разумна: утечка информации может повредить.
Теперь называются новые сроки передачи дела в суд (до конца нынешнего года). Так что снова остается лишь ждать и уповать на профессионализм и успешные действия сотрудников наших правоохранительных органов.
