С правосудием шутки плохи. И эмоции - не аргумент в споре со служителями Фемиды - есть законный порядок обжалования решений суда.
Увы, импульсивность и необдуманность некоторых поступков присуща многим из нас, особенно женщинам. В такие минуты “обиженный” редко способен правильно оценить ситуацию и задуматься о возможных для себя последствиях.
20 марта 2000 года, ближе к концу рабочего дня, у здания Киевского районного суда Донецка собралась группа людей кавказской национальности - две женщины и трое мужчин. Судебные слушания закончились, но люди не расходились - они беседовали на своем языке, бурно жестикулируя.
Около 17 часов на улицу вышел судья В. Баулин и направился к стоявшему поблизости автомобилю. Женщины - одна помоложе, вторая - более зрелого возраста - решительно двинулись за ним. Владимир Васильевич попытался открыть боковую дверцу машины и сесть в салон, но настроенная агрессивно молодая армянка всячески мешала ему, навалившись на дверцу всем телом. Она что-то неистово доказывала Баулину, но тот в полемику вступать не стал.
Секретари судебного заседания наблюдали шумную баталию из окна своего рабочего кабинета. Наконец, судье удалось-таки сесть за руль и уехать. Через несколько минут покинули место события и остальные его участники.
Правда, на следующий день, как раз в обеденный перерыв, в кабинете Владимира Баулина снова появилась та же женщина. После ее визита и состоявшегося разговора Владимир Васильевич обратился к председателю Киевского райсуда. Как выяснилось, преследовавшая два дня судью 38- летняя Аида Мартиросян угрожала ему и членам его семьи жестокой расправой - вплоть до убийства.
Чем же не угодил Аиде Мартиросян судья Владимир Баулин?
Вокруг дела ее бывшего супруга, Самвела Мартиросяна - одного из известных лидеров криминального мира Донецкой и Луганской областей - долгое время бушевали страсти. Правоохранителям все никак не удавалось доказать участие Мартиросяна в тяжких преступных деяниях: Самвела несколько раз судили и… освобождали в зале суда - то по амнистии, то по отбытию назначенного срока по ходу предварительного следствия и суда. Преступления, в которых суд признавал его виновным, были незначительны. И вот, наконец, у следствия появились убедительные доказательства деяний Самвела, подкреплявшиеся свидетельскими показаниями, другими уликами. Он обвинялся в жестоком вымогательстве в составе организованной группы, крупных хищениях, незаконном лишении граждан свободы и т.д.
11 января 2000 года рассматривавший дело судья В. Баулин огласил приговор: Самвел Мартиросян приговаривался к 10 годам лишения свободы с отбыванием наказания в ИТК строгого режима. Понятно, что осужденный и его родственники столь суровым вердиктом остались недовольны.
Тогда журналисты и правоохранители сходились во мнении: этот приговор не окончательный - некоторые моменты в решении суда представлялись спорными. Действительно, 8 февраля того же года определением облсуда приговор был частично отменен (по протесту прокурора), и дело направлено на новое слушание все в тот же Киевский суд, но в ином составе судей. А 20 марта состоялось первое заседание нового процесса.
В этот раз вызывавшее ажиотаж еще несколько месяцев назад событие особо не заинтересовало журналистов. Отчасти, наверное, оттого, что успело порядком набить оскомину, все устали от бесконечных судебных перипетий. А еще, наверное, и потому, что неутомимая Аида Мартиросян после оглашения приговора наносила регулярные визиты в редакции региональных СМИ с настойчивой готовностью поведать широкой общественности о творимом над ее супругом “судебном произволе”. Ее рвение в большинстве случаев успехом не увенчалось. И вовсе не по причине заангажированности прессы правоохранительными органами, о которой так часто упоминал Самвел. Просто у осужденного и его бывшей супруги не было конкретных доказательств якобы имевших место со стороны судей фактов вымогательства и получения взяток в размере десятков тысяч долларов от обвиняемого или его родных, о которых твердили Мартиросяны.
Приведу цитату из “заочного интервью” Самвела одной из донецких газет: “…Поверьте мне, это не имеет значения, совершал или не совершал человек преступления, свобода добывается только через кассу. (…) Я нарочно не называю имен судей, так как хорошо знаю, что вы их не напечатаете, но киевским газетам назову, они не будут бояться”. До сих пор ни в одной из столичных газет эти имена также не встретились. Очевидно, бездоказательных утверждений никто не намерен публиковать.
Итак, из кабинетов редакций страсти перенеслись в коридоры суда. И объектом недовольства Аиды Мартиросян, виновником всех ее бед стал судья Баулин.
Аида Мартиросян, женщина хоть и темпераментная, эмоциональная, но умная - с высшим образованием и богатым житейским опытом. Угрожая судье, она, думаю, не могла не понимать, что совершает противоправное деяние. На что рассчитывала? Может, полагала, что, опасаясь скандала, новый состав суда проявит снисхождение?
Закон Украины “О государственной защите работников суда и правоохранительных органов” гарантирует судьям независимость и личную безопасность. Ну а ст. 176-2 УК Украины “Угроза по отношению к судье” предусматривает реальный срок наказания. Прокуратура возбудила уголовное дело именно по признакам этой статьи. И началось следствие.
Здесь бы Аиде Робертовне поумерить пыл, но опять верх одержал характер. Первый вызов для дачи показаний подозреваемая проигнорировала. Вторую повестку ей отправились вручать под расписку сотрудники УБОП, которых хозяйка встретила в штыки. Убоповцы написали рапорт, и за неповиновение властям Аиду Мартиросян поместили на 10 суток (до выяснения обстоятельств дела) в изолятор временного содержания.
Задержанная потребовала себе адвоката и переводчика - попросту отказалась объясняться на русском языке. Позже на допросе она утверждала, что судья Баулин неправильно истолковал ее слова или она сама не совсем точно перевела с армянского. Дескать, Аида Робертовна не угрожала судье и его семье, а говорила, что столь суровым приговором Баулин убил Самвела и его родственников.
Но в суде Аида Мартиросян признала свою вину и раскаялась. Ленинский райсуд пришел к выводу, что дело следует прекратить по амнистии - подсудимая все-таки женщина, характеризуется положительно, не судима. А ради близкого человека чего только не скажешь и не сделаешь.
…Такой вот один из отголосков нашумевшего “дела Самвела”.
